франция, руссильон: перпиньян
.
город перпиньян - внеплановый транзитный пункт на пути из окситанской каталонской части франции в каталонскую часть испании. провёл тут от силы три часа.
снимал на xiaomi redmi note 4.
типа прогулка
до перпиньяна добрался автостопом из ле булу, хотя мне нужно было в другую сторону - в барселону. бросив попытки добраться до неё автостопом, решил-таки раскошелиться на билет flixbus. отправляется тот как раз из перпиньяна.
автобуса ещё нужно было дождаться, так что три часа я был вынужден скитаться по убитым перпиньянским улицам.
фоткать здесь ничего не хотелось; к тому же после ночёвки на улице, да ещё и в
как бы то ни было, готов засчитать себе перпиньян в качестве второго посещённого каталонского города (всего в этом трипе их у меня будет четыре).
кое-что про город
название perpignan происходит, вероятно, от римского имени perpennius - скорее всего, это какой-то землевладелец.
некогда бывший частью каталонии (перпиньян относится к т.н. северной каталонии - той части каталонских земель, которые с середины
если сюда и приезжать, то только на страстную пятницу (весной), когда по городу проходят архаичные религиозные процессии (т.н. процессии санчей), которые по незнанию легко принять за шествия ку-клукс-клановцев: веруны из отряда nazarenos (т.н. кающихся грешников) облачаются в балахоны с остроконечными колпаками-капиротами, и отправляются топтать улочки старого города. чисто испанская фишка, увидеть которую можно только в некоторых регионах испании и каталонии.
вокзальная космопись
апдейт. оказывается, на перпиньянском
два места, которые мне не хочется переставать видеть всякий раз, когда я возвращаюсь в нью-йорк - что с математической регулярностью случается раз в год - это неизменно вход в парижское метро, навязчивое олицетворение всей духовной пищи новой эры - маркса, фрейда, гитлера, пруста, пикассо, эйнштейна, макса планка, галы, дали, и это всё, всё, всё; другим таким местом стал для меня совершенно ничем непримечательный перпиньянский вокзал, где - по причинам, которые мне ещё не до конца понятны, - мозг и душа дали нашли для себя возвышеннейшую пищу для размышлений. <…>
именно на перпиньянском вокзале, в тот момент, пока гала регистрирует картины, которые следуют с нами поездом, мне всегда приходят самые гениальные мысли в моей жизни. ещё не доезжая несколько километров, в
ле булу , мой мозг уже начинает приходить в движение, однако прибытие на перпиньянский вокзал служит поводом для ментальной эякуляции, настоящего умоизвержения, которое обычно достигает здесь своих величайших и возвышеннейших спекулятивных вершин. <…>19 сентября, я пережил на перпиньянском вокзале нечто вроде космогонического экстаза, по силе превзошедшего все предыдущие. мне привиделась точная картина строения вселенной. оказалось, что вселенная, будучи одной из самых ограниченных вещей из всего сущего, по своей структуре, соблюдая все-все пропорции, точь-в-точь похожа на перпиньянский вокзал - по сути дела, единственное отличие состоит в том, что на месте билетных касс во вселенной разместилась бы та самая загадочная скульптура, чья высеченная из камня копия вот уже несколько дней не дает мне покоя. непроработанная часть скульптуры будет проквантована девятью мухами - уроженками
ле булу и одной-единственной винной мушкой, которая представит антиматерию. // сальвадор дали. дневник одного гения (1964)
следующим выхлопом стала очередная картина -
в центре композиции - фигура самого дали, парящая с распростёртыми руками, вроде как фиксирующая тем самым космическую гармонию. она же дублируется в верхней части - над локомотивом (перп у него типа не просто город, а точка схождения земных и космических сил).
до начала нулевых фронтон перпиньянского вокзала - типа такая символическая благодарность - держал фигуру каталонского сюрщика в той самой позе, где он застыл в космической раскоряке. потом его зачем-то спустят на землю и посадят на красный стул с почти такими же длинными ножками, как и на картинах дали. что ж, на земле товарищ выглядит скверно. хотя, может, это такая издёвка с отсылкой на последние годы его жизни, когда каталонский фантазёр был прикован к инвалидке.
